Перевод исследований для практики, один пост за один раз
By Theresa Marteau, University of Cambridge, UK
Many of us struggle to eat more healthily, drink less alcohol, quit smoking, or walk instead of driving. This is true even when we know these changes would benefit our health and the planet. It applies to psychologists and behavioural scientists as well as the people we’re trying to help.
Read more
By Zofia Szczuka, SWPS University, Poland and Deakin University, Australia
Sedentary behaviors: more than just “not being active”
The health benefits of increasing physical activity are widely known. But do we give the same attention to so-called ‘sedentary behaviors’?
Sedentary behaviors are any waking activities we do while sitting or lying down during the day that require very little energy from our bodies. Importantly, sedentary behaviors are NOT the same as low physical activity. You may spend your mornings jogging for 30 minutes each day, yet still spend the rest of the day sitting for prolonged periods at work or at home. This is sometimes described as the “active couch potato” phenomenon, where regular exercise coexists with long hours of sitting. Reducing sedentary behavior and increasing physical activity are complementary goals in current World Health Organization guidelines.
Read more
By Dawn Holford, University of Bristol, UK, Linda Karlsson, University of Turku, Finland, Frederike Taubert, Erfurt University, Germany, Emma C. Anderson, University of Bristol, UK, Virginia C. Gould, University of Bristol, UK
Опровержение заблуждений в отношении вакцинации
Вакцинация является одним из наиболее эффективных инструментов общественного здравоохранения — по оценкам специалистов, каждую минуту она спасает 6 человеческих жизней. Однако часто можно столкнуться с сопротивлением со стороны населения: постоянное распространение дезинформации подрывает общественное доверие к иммунизации и создает серьёзные трудности для медработников, участвующих в вакцинации. Как медицинским специалистам удаётся ориентироваться в непрерывном потоке ложной информации о вакцинах? Что они могут ответить пациентам, которые ссылаются на эти факты как на причину отказа вакцинировать себя или своих детей?
Read more
Айна Шалабаева, Университет Гренобль-Альпы, Франция
Как уже упоминалось в нашем блоге, польза регулярной физической активности для здоровья лиц в возрасте 65 лет и старше является научно доказанным фактом. Всемирная организация здравоохранения сформулировала четкие рекомендации относительно объема и типа физической нагрузки, которые способствуют сохранению здоровья. Несмотря на это, пожилые люди по-прежнему остаются одной из наименее активных групп населения во всем мире.
Ограничения универсальных подходов
Повышение информирования людей о пользе физической активности недостаточно; необходимо преодолевать разрыв между намерением и реальным поведением человека. Исследователи в области психологии здоровья разработали ряд методов, основанных на теоретических моделях, для прививания здоровых привычек. Однако некоторые методики, работающие с более молодыми людьми, могут оказаться неэффективными или даже вредными для людей старшего возраста, что подчеркивает необходимость формирования индивидуального подхода для пожилых людей.
Эйджизм: скрытый барьер для физической активности
Эйджизм представляет собой проблему, специфичную для пожилых людей. Он включает в себя стереотипы (убеждения), предубеждения (эмоции) и/или дискриминацию (поведение). Несмотря на то, что стереотипы могут быть и позитивными, чаще всего они носят негативный характер, и в течение XX века уровень эйджизма в обществе вырос. Подобные стереотипы способствуют дискриминации. Около 35% взрослых в возрасте 65 лет и старше сообщают о случаях дискриминации в повседневной жизни, и каждый семнадцатый человек в возрасте 50 лет и старше сталкивается с ней в системе здравоохранения.
Специалисты здравоохранения часто изучают проблему старения через призму болезней и упадка. Эта оптика в сочетании с ежедневным контактом с пожилыми людьми, обращающимися в медучреждения за помощью, может укреплять эйджистские предубеждения. Чтобы противостоять этому эффекту, в интервенционных исследованиях используют данные против стереотипов (например, о доле пожилых людей, которые занимаются волонтерством, работают или осваивают новые навыки). Они также поощряют коммуникацию разных поколений — то есть содержательное взаимодействие между представителями разных поколений, особенно младших и старших возрастных групп, — для того, чтобы устранить предубеждения в отношении друг друга.
Помимо дискриминации, которую испытывают, пожилые люди могут интериоризировать возрастные стереотипы. Команда Ребекки Леви предложила модель, согласно которой стереотипы, усвоенные в более раннем возрасте, формируют самооценку, здоровье и продолжительность жизни пожилых людей. Например, у молодых людей с негативными стереотипами о старении на 30% выше вероятность возникновения сердечно-сосудистых заболеваний спустя 30 лет. Эта ключевая роль взглядов на старение может быть частично объяснена их влиянием на поведение, связанное со здоровьем: те, кто позитивно относится к собственному старению, с большей вероятностью остаются физически активными и придерживаются здоровых привычек.
Меры для преодоления эйджизма и его последствий
В ряде исследований были апробированы подходы к формированию позитивного самовосприятия старения, в частности, в контексте физической активности. Например, Бейер и соавт. (2019) провели рандомизированное исследование с участием 84 малоподвижных пожилых людей с синдромом старческой астении (средний возраст ~77 лет). Одна группа получала стандартные занятия по адаптивной физической активности (АФА), а другая — АФА в сочетании с модулем по коррекции самовосприятия. Данный модуль включал четыре сессии в течение 12 недель, сфокусированные на следующих аспектах: развенчание стереотипов, получение знаний о процессе старения и коррекция негативных представлений о себе. В интервенционной группе было зафиксировано более позитивное восприятие старения и улучшение показателей психического здоровья.
Экспериментальные исследования выявили еще более тонкие последствия стереотипов. Они показывают, что воздействие негативных стереотипов на пожилых людей во время клинических тестов ухудшает их результаты при выполнении задач, связанных с памятью или силой хвата. В одном из исследований было установлено, что активация идентичности «пожилого человека» приводила к снижению силы сжатия почти на 50%. Такая активация может происходить незаметно — например, во время взаимодействия с медицинскими работниками молодого возраста, когда пожилого пациента просят указать свой возраст в формах непосредственно перед обследованием или когда человеку сообщают, что его тестируют на способности, зависящие от возраста. Таким образом, задача медицинских работников заключается в том, чтобы создать среду оказания медицинской помощи без сигналов, способствующих проявлению эйджизма, — например, избегая просьб указать возраст до выполнения клинического теста.
В целом, для борьбы с эйджизмом необходимы совместные усилия, направленные как на повышение внимания к проблеме и трансформацию общественных взглядов, так и на расширение возможностей пожилых людей для изменения их собственного восприятия старения. Для достижения этой цели ключевое значение имеют интервенции, доказавшие свою эффективность.
Практические рекомендации
Перевел Кирилл Александрович Замятин
Read more
Авторы: Доктор Стефани Кылыч, Teesside University, Великобритания и Джо Коул, the Tees Valley, Durham and North Yorkshire Neurological Alliance, Великобритания
Хронические заболевания являются серьезным вызовом для систем здравоохранения во всем мире. Это обусловлено их высокой распространенностью и социальным значением, в том числе и их влиянием на способность к труду. Они также негативно влияют на качество жизни, связанное со здоровьем, и ассоциированы с более высокими показателями тревожности и депрессии, чем в среднем у населения.
MyLifeTool – это инструмент самоорганизации для людей, живущих с любыми хроническим заболеванием (например, диабетом, рассеянным склерозом, хроническими болями, астмой, тревожностью, нарушениями развития нервной системы, приобретенными травмами головного мозга, фибромиалгией). Он был разработан с непосредственным участием пациентов, страдающих от длительно протекающих заболеваний; членов Neuro Key и психологов из Университета Тиссайд.
В его основе лежит наша модель самоуправления, ориентированная на личность и предполагающая недирективный подход к самоменеджменту. Люди с хроническими заболеваниями сами принимали решения о том, каким станет MyLifeTool, в том числе сами выбрали название. (more…)
Read more
Авторы: Кира Гамильтон, Griffith University, Австралия и Эми Педен, University of New South Wales, Австралия
Утопление является одной из основных, но в значительной степени предотвратимых причин смертности и травматизма, о которой говорят слишком мало. Распространенное заблуждение: утопление не всегда заканчивается летальным исходом. Определение утопления было пересмотрено и уточнено: это – процесс, а не состоявшийся факт. Исходами процесса утопления могут стать: смерть (летальное утопление) или выживание с последствиями, в виде церебрального паралича и других неврологических нарушений, вызванных кислородным голоданием мозга (нелетальное утопление) или без них. Такие термины как “сухое утопление”, “вторичное утопление” или “почти утопление”, часто используемые в СМИ, являются устаревшими и некорректными с медицинской точки зрения, поэтому от их использования следует отказаться.
Read more
Авторы: Аннабель Стоун и Филиппа Лалли, University of Surrey, UK
В каждый Новый год мы хотим стать лучше. Как только часы пробьют полночь, мы полны решимости выработать хорошие привычки, а плохие оставить в прошлом. Достаём с антресолей кроссовки, покупаем в магазине свежие фрукты и овощи… Кто не думал про себя: “Новый год — новый я”? Но проходит месяц — и почему-то наши кроссовки видели солнечный свет всего пару раз, а фрукты начинают покрываться плесенью. Кажется, наши вредные привычки остались с нами в новом году.
Психологи дают определение привычке как процессу, который заставляет нас автоматически воспроизводить определённое поведение. Например, когда мы сталкиваемся с ситуацией (триггером), в которой часто совершали это действие раньше. Таким “триггером” может быть эмоция (например, стресс, вызывающий желание съесть шоколад), социальный контекст (например, привычка выпивать пинту пива каждый раз в пабе с друзьями) или место в пространстве (например, когда я захожу в определённую кофейню, то всегда заказываю латте). Разумеется, одного лишь желания избавиться от вредной привычки недостаточно, чтобы предотвратить автоматическое действие при следующей встрече с триггером.
В основе механизма привычки лежит ментальная ассоциация между триггером и действием. Мы пока не научились стирать эту ассоциацию. Однако исследователи привычек выделяют четыре способа повлиять на процесс формирования привычки, чтобы предотвратить нежелательное поведение:
Практические рекомендации:
Бороться с вредными привычками непросто, но если осознанно подойти к проблеме и применять эти стратегии, их можно преодолеть.
Перевел Кирилл Александрович Замятин.
Read more
By Amanda Daley, Loughborough University, UK
В Великобритании и Ирландии инициатива «Making Every Contact Count» («Сделай каждый контакт значимым») направлена на внедрение в тысячи консультаций, которые ежедневно проводятся между медицинскими работниками и пациентами, помощи в формировании у пациентов здорового поведения. В частности, инициатива Making Every Contact Count направлена на то, чтобы предоставить возможность и мотивировать медицинских работников использовать уже имеющиеся в повседневной практике возможности для предоставления пациентам кратких интервенций по модификации образа жизни. Успех таких подходов, как Making Every Contact Count, зависит от готовности медицинских работников проводить такие беседы на консультациях каждый день. Программа Making Every Contact Count нацелена на всех медицинских работников, а не ограничивается конкретными службами здравоохранения или пациентами. Поэтому Making Every Contact Count должна уменьшить неравенство среди пациентов, существующее в здравоохранении, поскольку идея данной программы заключается в инклюзивности подхода, при котором полную поддержку со стороны медицинского персонала получают все пациенты в рамках консультации.
Read more
Гёзде Озакинджи, University of Stirling
Рак очень часто идет рука об руку с пугающей статистикой: «1 из 2 человек в течение жизни перенесет какую-либо форму рака». Но также есть обнадеживающие данные, которые свидетельствуют о том, что выживаемость при раке увеличивается. По последним данным (2018 год), около 44 миллионов человек во всем мире выжили после диагностики и терапии рака.
Для них есть хорошие новости:
улучшение показателей выживаемости также означает, что все больше людей живут с последствиями лечения рака. Одним из таких последствий является страх повторного обнаружения рака. В литературе это определяется как «страх, беспокойство или озабоченность, связанные с возможностью рецидива или прогрессирования рака» и рассматривается многими специалистами как одна из наиболее существенных проблем, влияющих на качество жизни людей, живущих после постановки диагноза «рак».
Насколько распространены эти страхи?
Ответ на этот вопрос не является однозначным, поскольку в существующих исследованиях применялись различные методики оценки страхов рецидива рака. Систематический обзор 130 исследований показал, что в зависимости от локализации рака и стратегий диагностики в среднем 49% пациентов сообщали, что умерено или сильно боятся рецидива рака, при этом 7% респондентов сообщали о сильном страхе. Более поздний метаанализ показал, что каждый пятый пациент, переживший лечение рака, испытывал высокий уровень страха его рецидива. Это указывает на необходимость обеспечения специализированной психологической поддержки. Более того, данные обзоры показывают, что эти страхи не исчезают со временем. Женский пол, молодой возраст и низкий уровень образования связаны с более высоким риском возникновения страха рецидива рака. Одним из важных факторов, связанных с этими страхами, является переживание физических симптомов, которые можно интерпретировать как признаки возвращения рака.
Как эти страхи влияют на психологическое состояние?
Люди, пережившие рак, называют страхи его рецидива одной из 5 самых больших проблем в их жизни. При этом до 79% из них сообщают, что это одна из их самых неудовлетворенных потребностей. Также было показано, что страхи по поводу рецидива рака связаны с более низким качеством жизни, более высокой тревожностью, депрессией и стрессом. Другие данные свидетельствуют, что с увеличением уровня страха по поводу рецидива рака связан рост частоты обращения за медицинской помощью.
Более того, хотя большинство исследований проводилось с участием пациентов, непосредственно перенесших рак, недавний обзор показывает, что страхи по поводу рецидива рака также могут возникать и у людей, которые ухаживали за людьми с онкологией, и у 48% из них была выявлена необходимость в психологической поддержке. Другой обзор показал, что страхи лиц, ухаживающих за больными в процессе лечения рака, могут быть такими же сильными, как и у самих пациентов (если даже не сильнее), при этом они также снижают качество жизни.
Какие характеристики имеют клинические уровни страхов рецидива рака?
Очевидно, что страхи рецидива рака ассоциированны с множеством факторов. Экспертное консенсусное исследование предположило следующие основные черты «клинических» страхов рецидива рака: 1) высокий уровень настороженности; 2) высокий уровень беспокойства; 3) персистирование и 4) повышенная бдительность по отношению к телесным симптомам.
Как измерить уровень этих страхов?
Ранний обзор способов измерения страха рецидива рака показал существование 20 шкал, а в другом обзоре было найдено еще восемь. Существуют попытки установить клинический порог (в баллах) для выявления тех, кто нуждается в психологической поддержке. Опросник на страх рецидива рака представляет собой шкалу с 42 пунктами, которая позволяет провести углубленную оценку этих страхов. Она имеет несколько подшкал, из которых 9-пунктовая подшкала тяжести широко применяется в практике. Она имеет пороговое значение для выявления тех, кто нуждается в психологическом вмешательстве (≥22). Такие шкалы, как FCR4 и FCR7, также используются в качестве более кратких оценочных средств для выявления тех, кто имеет умеренный и высокий уровень страха рецидива. Также для облегчения скрининга этих страхов была предложена 1-пунктовая шкала.
Какие способы поддержки онкологических больных, страдающих страхами рецидива, эффективны?
Метаанализ психологических вмешательств при страхах рецидива рака показал, что они могут иметь небольшой, но надежный эффект в конце вмешательства, который в значительной степени сохранялся при последующих наблюдениях. Когнитивно-поведенческие интервенции, которые были сосредоточены на процессе размышления пациентов, а не на их содержании, и которые были направлены на изменение способа, которым человек относится к своим внутренним переживаниям, имели большую эффективность.
Практические рекомендации:
[перевод Кирилл Замятин]
Read more
Dr Lee Shepherd, Northumbria University, UK
Professor Ronan E. O’Carroll, University of Stirling, UK
Professor Eamonn Ferguson, University of Nottingham, UK
Существует множество историй о том, как трансплантация органов от умерших доноров стала для людей спасательным кругом . Действительно, один умерший донор органов может спасти до девяти человек. Несмотря на это, органов для трансплантации по-прежнему слишком мало. Этот дефицит создает длинные списки ожидания на трансплантацию, в которых люди попросту не доживают до своей очереди. Поэтому понимание того, какие факторы влияют на принятие решений людьми стать донорами органов, может улучшить данную ситуацию.
Read more